Как была устроена повседневная жизнь Царскосельского лицея во времена Пушкина

Хорошо, когда у человека есть бабушка. К примеру, у Карлсона бабушка была чемпионом мира по обниманиям. Лермонтова без его бабушки мы, наверное, вообще бы не узнали. Ну, а бабушкой Александра I была Екатерина II. Она любила людей образованных и искренне стремилась к просвещенной монархии, поэтому не побоялась доверить воспитание внука швейцарцу Лагарпу, считавшему, что России нужны конституция, парламент и отмена крепостного права. Он приучил будущего императора вставать в 6 утра и под присмотром бабушки составил план формирования его личности. Царскосельский лицей — благодарный привет внука бабушке. Лицей должен был за 6 лет превратить 10-летних недорослей в готовых к управлению офицеров и государственных чиновников. И с задачей справился. Большинство выпускников на всю жизнь запомнили напутствие директора Энгельгардта: «Храните правду, жертвуйте всем за нее; не смерть страшна, а страшно бесчестие; не богатство, не чины, не ленты честят человека, а доброе имя, храните чистую совесть, вот ваша честь». И не только запомнили, но и исполнили.

Свобода по расписанию

Лицей открылся в октябре 1811-го. А через год началась война. Шесть лицейских лет лицеисты почти безвылазно просидели в Царском Селе. Вместе с учителями читали газеты, провожали и встречали войска, вместе со всем образованным обществом то влюблялись в Александра I, то охладевали к нему.

У многих, включая Пушкина, дома жизнь была куда скучнее. Правда, первые три года их не пускали в гости. Зато гулять в садах, со всех сторон окружавших Лицей, им никто не мешал.

Как была устроена повседневная жизнь Царскосельского лицея во времена Пушкина
Лицей на литографии 1820-х годов

Жили, по воспоминаниям Пущина, строго по распорядку: вставали по звонку в 6 часов, одевались, шли на молитву в зал — утреннюю и вечернюю молитву читали вслух, по очереди. Потом с 7 до 9 уроки. В 9 — чай и до 10 в любую погоду — прогулка. С 10 до12 снова уроки. После них до часа опять прогулка. В час обед. С двух до трех чистописание или рисование и снова с трех до пяти уроки. В пять чай. До шести прогулка. Потом повторение уроков или вспомогательный класс. В половине девятого звонок к ужину. До десяти в зале мячик и беготня. А в десять вечерняя молитва и сон (Пушкин на всю жизнь сохранил привычку рано вставать, его рабочим временем было утро).

Но распорядок распорядком, а мальчишки во все времена остаются мальчишками. «На местах никогда не сидим, кто хочет учится, кто хочет гуляет, — признавался Илличевский. — Благодаря Бога, у нас царствует свобода, а свобода дело золотое. Летом досуг проводим на прогулках, зимою в чтении книг, иногда представляем театр, с начальниками обходимся без страха, шутим с ними и смеемся».

«В начале жизни школу помню я»

Лицеистов хотели научить буквально всему: психологии (в начале XIX века под психологией подразумевали философскую теорию познания — Прим. ред.), военным наукам, политэкономии, эстетике, праву, математике, французской и немецкой риторике, истории, географии, статистике, латыни, русской словесности, рисованию, фехтованию, танцам, верховой езде и, по возможности, архитектуре. Удивительнее всего, что при такой программе за шесть лет лицеисты все-таки многому научились.

Уроками их не мучили, зато самостоятельную умственную жизнь всячески поощряли. Первый директор Лицея Василий Малиновский — кроткий, застенчивый, душевный человек, образованный либерал, проповедник всеобщего братства и всеобщего мира — старался дополнять обучение чтением, беседами, сочинительством. Лицеисты бывали у него запросто.

Но «в садах Лицея» не только постигали науки и читали Апулея и Цицерона. Там учились жить в обществе — как проявлять себя, так и считаться с личностью соседа. Кстати, великодушный и вспыльчивый, добрый и ехидный Пушкин был далеко не подарок, но именно лицеисты первыми почувствовали его исключительность — одни радостно, другие с раздражением. И именно в Лицее он нашел друзей и научился дружбе.

В то время рано начинали жить. Четырнадцатилетних девочек выдавали замуж, пятнадцатилетние мальчики командовали ротами. Когда братья Раевские участвовали с отцом в бою под Салтановкой, одному было двенадцать, другому четырнадцать. Сама эпоха, раскаты и встряски мировых событий торопили, будили умы. Пушкин и его товарищи рано созрели.

«В те дни, когда в садах Лицея я безмятежно расцветал»

В Лицее Пушкин написал 130 стихотворений — зачастую несерьезных, о предметах абсолютно ничтожных. Ему ничего не стоило сочинить стишок, приглашающий на чашку чая, или застольный тост. Он с удовольствием разменивался на мелочи и расходился по альбомам на остроты. Ему нравился жанр поэтического пустяка — он учил мгновенному решению темы.

Как-то Кошанский, преподававший лицеистам русскую и латинскую словесность, дал задание описать стихами розу, и Пушкин мигом выдал три четверостишья. Скажи ему кто тогда, сколько ученых страниц будет написано о двенадцати строчках его «Розы» и как почтенные профессора будут ломать головы над каждой строкой его «Пирующих студентов» — хохотал бы до упаду.

Как была устроена повседневная жизнь Царскосельского лицея во времена Пушкина
Пушкин-лицеист в Царском Селе (фрагмент), Ирина Витман, 1954

Сам он вел свое поэтическое летосчисление с 1814 года: стихи забили сразу, фонтаном. Впрочем, даже не стихи — стишки, которые он сам потом забраковал. Он принципиально не писал «нетленку», нахально заявляя, что «плоды веселого досуга не для бессмертья рождены». А излюбленным местом сочинительства сделал постель, валяясь в которой между прочим, шаляй-валяй, «среди приятного забвенья,склонясь в подушку головой», «немного сонною рукой» набрасывал что-нибудь, не требующее труда. И, радуясь, что «в таком ленивом положенье стихи текут и так и сяк», сам не подозревал, что «вырабатывает» свою уникальную манеру, поражающую раскованностью мысли и языка и неслыханной еще в русской словесности свободой слова.

«Все научное он считал ни во что и как будто желал только показать, что мастер бегать, прыгать через стулья, бросать мячик, — вспоминал Пущин. — Видишь, бывало, его поглощенным, не по летам, в думы и чтение, и тут же он внезапно оставляет занятия, входит в какой-то припадок бешенства за то, что другой, ни на что лучшее не способный, перебежал его или одним ударом уронил все кегли».

А еще Пушкин громко, заразительно хохотал и не утратил этого детского смеха до конца жизни.

Лицеисты любили играть в рассказы. Именно на одном из таких состязаний Пушкин придумал фабулу «Метели» и «Выстрела».

Он вообще так жил — как бы шутя и играя. А когда умер, Баратынский, говорят, разбирая бумаги покойного, восклицал: «Можешь ты себе представить, что меня больше всего изумляет во всех этих поэмах? Обилие мыслей! Пушкин — мыслитель! Можно ли было это ожидать?»

«Мы все учились понемногу»

Вообще-то сочинять в Лицее поначалу запретили, чтобы лицеисты об уроках не забывали. Но этот запрет скоро отменили. Для воспитанников выписывали семь русских журналов, восемь французских и немецких. Была библиотека: около 800 томов по истории, литературе, политэкономии и философии — редкое богатство, тогда ведь общественных библиотек еще не было.

Основательного, глубокого знания Лицей, конечно, не давал, но поверхам лицеисты были, по словам Корфа, «богаты блестящим всезнанием». Пушкин, к примеру, так и не одолел математику. Но кому нужна математика, когда все — лицеисты, наставники, даже лицейские сторожа — независимо от Богом данных дарований, как подорванные, писали стихи?

Уже в 1812 году среди лицеистов оказалось столько писателей, что они разделились на два литературных лагеря. Пушкин, Дельвиг и Корсаков издавали рукописный журнал «Неопытное перо». А Илличевский, Вольховский, Кюхельбекер и Яковлев — журнал «Для удовольствия и пользы». В 1813 году оба кружка слились и под общей редакцией выпустили «Юных пловцов». Но самым удачным и долговечным оказался «Лицейский мудрец»: Данзас и Корсаков были его «издателями», а Дельвиг— редактором.

«Он взял Париж и создал наш Лицей»

Царя и его семью лицеисты встречали в церкви, в парке, на прогулках. И конечно, в Лицей со всех сторон просачивалось дворцовые сплетни и слухи… А еще вокруг Лицея били барабаны и развевались знамена — не только потому, что русский двор был двором военным, с разводами, караулами, гвардией, но и потому, что с 1812 по 1815 год Россия непрерывно воевала: 11 июня 1812 года Наполеон перешел Неман.

Вторжение врага, Бородино, пожар Москвы, поражение, победа… «От Царя до подданного, от полководца до последнего ратника, от помещика до смиренного поселянина, все без изъятия, вынесли на плечах своих и на духовном могуществе своем Россию из беды и подняли ее на высшую степень славы и народной доблести», — писал Вяземский.

Как была устроена повседневная жизнь Царскосельского лицея во времена Пушкина

Вплоть до восстания декабристов патриотизм, подразумевавший любовь и личную преданность государю, был основным необходимым атрибутом всякого образованного русского. Царь был живым воплощением Отчизны. Вокруг престола собиралось все, что было наиболее образованного, деятельного, творческого, все созидательные русские силы. А пленительная личность молодого Александра превращала долг в искренний порыв.

Император был в полном смысле слова обожаемым монархом. Молодой красавец с обворожительной улыбкой, взявший от XVIII века энциклопедизм, гуманизм и приятную изысканность манер, он хотел и умел пленять. Молодежь гордилась молодым императором, следила за его реформами. Потом начались войны, конгрессы, борьба с Наполеоном, горечь Аустерлица, боль Москвы, победа, русские в Париже. Россия вдруг превратилась в сильнейшую европейскую державу. И в центре всего этого — имя Александра, императора Всероссийского, победителя Наполеона.

А он… Жаждал истины и не умел быть искренним. Питал отвращение к насилию и вступил на престол, перешагнув через труп отца. Был одним из первых пацифистов и десять лет воевал. Мечтал, по завету бабушки, быть«мягким, человеколюбивым, сострадательным и либеральным», а под конец жизни сдружился с Аракчеевым. Но подданным и современникам осталась недоступна его богатая и надломленная, глубокая и трагическая внутренняя жизнь.

Вот и Пушкин отзывался об Александре то с восторгом, то с отрицанием, то с насмешкой. Но почти накануне его смерти, 19 октября 1825 года, в ссылке в Михайловском написал:

Ура, наш Царь! Так выпьем за Царя.
Он раб молвы, сомнений и страстей,
Но так и быть, простим ему гоненье,
Он взял Париж и создал наш Лицей.

«Друзья! досужный час настал»

В марте 1816 года директором Лицея стал рижский немец Энгельгард. Добросовестный, честный, сентиментальный и… ограниченный. У него не было сложных интеллектуальных запросов и обширных познаний Малиновского. Но о лицеистах он заботился и со многими из них подружился на всю жизнь.

В том же 1816 году в жизни лицеистов произошла большая перемена: Энгельгард разрешил им ходить в гости. И сразу у них завелось множество знакомых. К примеру, веселый общительный Пушкин тут же стал завсегдатаем у Карамзиных. А еще бывал у учителя пения и музыки барона Теппера де Фергюсона — по воскресеньям у него бывали танцы и можно было попеть, подурачиться, поухаживать за барышнями. Бывали и литературные состязания, в которых Пушкин всегда побеждал.

Но конечно, самой лестной была дружба с гусарскими офицерами. В те времена гвардия в ореоле победителей вернулась в Россию, полная новых политических идей и впечатлений. Но когда лицеисты познакомились с компанией, из которой вышли потом заговорщики Союза благоденствия, она еще предавалась прекраснодушным мечтаниям, которые не требовали жертв и не мешали жить и веселиться. И лазить в царский сад за яблоками, которые героически защищал от школяров садовник Лямин.

«Старик Державин нас заметил»

Это случилось 8 января 1815 года, когда в Лицее был торжественный акт — первый публичный экзамен в присутствии министра просвещения, знатных особ и родственников лицеистов. Дряхлый Державин дремал в кресле. И вдруг проснулся. А потом в восторге, со слезами на глазах бросился целовать Пушкина. Тот смешался и убежал.

Слава Пушкина уже разлетелась по Петербургу и Москве. В московских гостиных дядюшка Василий Львович и Жуковский восторженно декламировали «Воспоминания в Царском Селе». Стихотворение было напечатано в апрельском номере «Российского Музеума» с полной подписью: Александр Пушкин.

Как была устроена повседневная жизнь Царскосельского лицея во времена Пушкина
Александр Сергеевич Пушкин читает свою поэму перед Гавриилом Державиным на лицейском экзамене в Царском Селе 8 января 1815 года, И. Е. Репин, 1911

А Пушкин увлекся гусарами и мечтал стать гусаром. Но скупой, совершенно запутавшийся в долгах отец отказался дать на это денег — пришлось идти в Коллегию иностранных дел вместе с Горчаковым, Ломоносовым, Кюхельбекером и Юдиным. Итог: чиновник 10-го класса с правом получать от казны жалования 700 рублей в год.

Но какая разница, что там в аттестате, если Россию буквально накрыло волной новых мыслей. Менялись обычаи, язык, человеческие отношения, характеры. И восемнадцатилетние выпускники Лицея бросались в этот омут со всей страстью и ненасытностью.

«Друзья мои, прекрасен наш союз!»

Первый выпуск Царскосельского лицея, открытого для «образования юношества, особенно предназначенного к важным частям службы государственной», состоялся 9 июля 1817 года. Имена многих выпускников вошли в историю.

Антон Дельвиг, поэт, издатель альманахов «Северные цветы» и «Подснежник» и «Литературной газеты». Романсы на его стихи на музыку Глинки, Алябьева и Даргомыжского пела вся Россия.

Вильгельм Кюхельбекер, декабрист, 10 лет проведший в тюрьме и долгие годы — в сибирской ссылке. Всю жизнь считавший, что главное его предназначение — поэзия. «Мой брат родной по музе, по судьбам», — писал ему Пушкин.

Иван Пущин, член Северного тайного общества, блестящий гвардейский офицер, неожиданно вышедший в отставку, чтобы поступить на службу в полицию квартальным надзирателем — хотел доказать, что всякая должность, служащая на пользу народа, почётна. 14 декабря 1825 года он был на Сенатской площади. Потом — почти 30 лет в Сибири. Но главное, он написал «Записки о Пушкине», благодаря которым Пущина помнят и цитируют до сих пор.

Фёдор Матюшкин, учёный, исследователь, адмирал, участник кругосветных плаваний, его имя носит мыс в Восточно-Сибирском море.

Александр Горчаков, дипломат, при Александре II — министр иностранных дел, последний канцлер Российской империи.

Ну и конечно, Пушкин — «наше все».

Фома

Поделиться ссылкой:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *